-  А как распознать фиктивный подъём биржевой конъюнктуры?

 

-  Это трудно. Я с подозрением отношусь к словам людей о том, что на сей раз все будет иначе, что инновации радикально изменят наш образ жизни и работы, что все это приведет к долгосрочному и масштабному росту реального богатства. Во времена технологического пузыря находились люди, которые писали книги с такими названиями как "Доу-Джонс на отметке 36000".

 

-  Сейчас очень много денег уходит на сырьевые ресурсы, такие как нефть или медь. Это наш следующий пузырь?

 

-  Возможно. Мне кажется, что это вызвано не спросом – просто ликвидные средства гонятся за сырьевыми товарами. Сейчас это вызывает у меня серьезную обеспокоенность: мы решили спасать глобальную экономику, наводняя мир огромным количеством ликвидности. Сегодня мы рискуем совершить такую же ошибку, как и во время предыдущего цикла.

 

 

-  Какой могла быть альтернатива программам стимулирования и вмешательству центробанков? Оставь мы все на волю рынка – и мир попал бы в ловушку спада.

 

-  Это так. Но надо действовать очень внимательно и осторожно, и не идти таким путем слишком долго. Иначе возникает риск создания банков и компаний-зомби, жизнь в которых будет поддерживаться искусственно. Взгляните также, что происходит с банковской отраслью. Мы начали с того, что объявили эту проблему слишком серьезной, чтобы потерпеть в ней неудачу. И в частности, ответом на кризис стало расширение финансовой консолидации. JP Morgan приобрел Bear Stearns, а Bank of America - Merrill Lynch. И сейчас наши финансовые институты даже больше, чем прежде. И эти укрупненные институты знают: если они сотворят что-то опасное и опрометчивое, их снова спасут.

 

-  Может быть, такие слишком крупные и слишком неудачные институты следует разделить на части?

 

-  А почему бы и нет? Нам надо изнурить зверя. Официально отношение было таким: надо создать режим решения проблемы для упорядоченного сброса напряжения и свертывания их деятельности. Но меня беспокоит вот что: как можно упорядоченно закрыть такие финансовые институты глобального масштаба, как Goldman Sachs или Morgan Stanley в горячке очередного кризиса? Это слишком рискованно, и в итоге приведет к тому, что нам снова придется их спасать.

 

-  Но как определить, какой из них слишком крупный?

 

-  Если бы мне пришлось определять параметры системно важного института, конечно, я бы прежде всего думал о размере активов и пассивов как о доле в финансовой системе и в ВВП. Конечно, важны размеры соотношения заёмного и акционерного капитала и суммы долговых обязательств - не только балансовые, но и забалансовые. Важно также, насколько критичен такой институт для системы расчетов и платежей. И в итоге получается, что определить такие институты не слишком сложно.

 

-  Президент США Барак Обама принял планы по финансовому реформированию, включая так называемое правило Волкера и прочие регулирующие положения для ограничения размеров банков.  Нужно ли более радикальное регулирование?

 

- Это хорошее начало, но я думаю о более радикальном направлении. Совершенно очевидно, что модель финансового супермаркета не сработала. Я имею в виду учреждение, где есть все в одном месте: коммерческие банковские операции, инвестиционные операции, хедж-фонды, страховка и масса других финансовых услуг, которые становятся слишком сложными и запутанными и не поддаются управлению. Таким институтом не сможет эффективно управлять ни один генеральный директор. Поэтому все следует разделить на части. Если у вас много разных институтов, которые оказывают разные виды финансовых услуг, ни один из них не обладает критической значимостью для всей системы.

 

-  Почти 100 лет назад правительство Соединенных Штатов разделило на части Standard Oil. А в итоге мир получил кусочки, которые стали крупнее оригинала.

 

 

-  Я предлагаю нечто, похожее на закон Гласса-Стигалла, с ограничениями для коммерческих и инвестиционных операций. То есть те правила, которые уже существовали лет 10 назад. Тогда они показали хороший результат.

 

-  Какие еще финансовые реформы вы считаете обязательными?

 

-  Рынки вторичных ценных бумаг должны стать более прозрачными, а повышение роли ценных бумаг как формы заимствований необходимо более строго регулировать. Финансовым институтам следует изменить свои системы компенсации таким образом, чтобы они не упускали из виду долгосрочные интересы. А рейтинговые агентства необходимо заставить поменять свои бизнес-модели, чтобы конфликты интересов не создавали больше проблем.

 

-  К сожалению, реализация далеко идущих реформ смотрится сегодня весьма утопично.

 

-  Я и не жду, что мои взгляды найдут свое практическое воплощение во время этого кризиса. Возможно, придется дождаться следующего, и тогда будут рассмотрены более радикальные предложения. Меня беспокоит вот что. Если мы не создадим систему, при которой эти кризисы происходят реже, то в следующий раз та негативная реакция на рыночно ориентированную экономику, на реформы, на глобализацию, на свободную торговлю, которую мы наблюдали в последнее время, может еще больше усилиться. Урок таков: если в будущем разразится еще один кризис, он будет еще более жестоким, чем прежний, еще более разрушительным и дорогостоящим для всех тех мер, которые нам нужны: доходы, занятость, благосостояние, бюджетные издержки. Мы просто не можем этого допустить.

 

-  Ваши предложения о реформах строятся на опыте нынешнего кризиса. А помогут ли они в предотвращении будущих финансовых кризисов разного рода?

 

-  Мы не в состоянии сделать так, чтобы кризисы полностью исчезли. Но если мы сделаем так, чтобы они происходили реже и были менее губительными, это уже будет победа.

 

Примечание редактора: Данное интервью было проведено до того, как Евросоюз и Международный валютный фонд в понедельник ночью договорились о создании фонда в 750 миллиардов евро для укрепления европейской валюты.

 

Интервью провели Томас Шульц (Thomas Schulz) и Александр Юнг (Alexander Jung).

 

Оригинал публикации: 'We Will Have Even More Crises in the Future'

 

Опубликовано: 10/05/2010 15:40