За время «самоизоляции» судья Наиль Камалетдинов успел провести немногим более 10 заседанийЗа время самоизоляции судья Наиль Камалетдинов успел провести немногим более 10 заседаний

кто такая НАИЛя ТАГИРОВа?

Четыре с половиной месяца закрытого судебного процесса по делу бывшего председателя правления Татфондбанка Роберта Мусина завершаются сегодня. Вахитовский суд впервые с начала пандемии коронавируса примет в своих стенах журналистов, освещающих один из важнейших процессов в современной истории Татарстана. За время самоизоляции судья Наиль Камалетдинов успел провести немногим более 10 заседаний, чье содержание могло бы навсегда остаться тайной. Однако подробности процесса, скрытые пеленой коронавируса от многочисленных вкладчиков и журналистов, открыли источники «БИЗНЕС Online».

Как оказалось, в мае и июне суд заслушал показания нескольких свидетелей. В числе тех, чей допрос был особенно важен, — бывший председатель правления банка Наиля Тагирова, которую ряд наших источников называли максимально приближенным к бенефициару ТФБ человеком и даже правой рукой банкира. Именно ей Мусин, по версии следствия, лично давал указания одобрить выдачу кредитов «Бытовой электронике» и другим компаниям группы DOMO, которые на тот момент не вели реальную деятельность и были не способны погашать свои долги. Женщину допрашивали еще на этапе следствия, когда она занимала должность заместителя предправления ТФБ (до отзыва лицензии), а затем, когда уже стала исполнительным директором в одном из казанских банков. 

Тагирова родилась в Узбекистане, в 1990 году переехала в Казань, поступила в Казанский финансово-экономический институт на факультет финансов и кредита, после получения красного диплома ее взяли экономистом в банк «РИФ». Проработав там год, она ушла в Татфондбанк. В 1994-м стала начальником отдела анализа, а в 2002-м — зампредправления. В 2012 году назначена первым замом предправления банка, а в 2013-м — на должность предправления ТФБ. В июне 2015-го по сентябрь 2016-го была в декретном отпуске и перевелась обратно на место зама. В ее обязанности после выхода из декрета входило руководство ключевыми для банка департаментом рисков и центром контроля управления проектами и процессами. 

Как оказалось, в мае и июне суд заслушал показания нескольких свидетелей. В числе тех, чей допрос был особенно важен, — бывшая председатель правления банка Наиля ТагироваКак оказалось, в мае и июне суд заслушал показания нескольких свидетелей. В числе тех, чей допрос был особенно важен, — бывший председатель правления банка Наиля Тагирова

«среди клиентов и вкладчиков началась паника. Возник дефицит ликвидности»

Тагирова рассказала следователям, что в банковскую группу ТФБ входил сам банк, а также банк «Советский», Радиотехбанк, инвестиционная компания ТФБ «Финанс» и ЗАО «ТФБ Актив». До декретного отпуска она была членом совета директоров Радиотехбанка и ИК ТФБ «Финанс».

О проблемах в банке женщина, по ее словам, узнала лишь после того, как вышла из декрета, — к концу ноября 2016 года. «Это (проблема с ликвидностьюприм. ред.) произошло в связи с тем, что на фоне негативного новостного фона вокруг банка среди клиентов и вкладчиков началась паника — они массово стали выводить средства из банка. Возник дефицит ликвидности», — рассказала свидетельница. Банк не смог вернуть такой объем денег, т. к., по ее словам, они были инвестированы. «Вкладчики могли потребовать незамедлительного возврата денежных средств, а сам банк не мог потребовать от своих контрагентов немедленного возврата активов, так как они были размещены на определенные сроки», — добавила она. 

Второй причиной краха ТФБ Тагирова назвала вложение 4 млрд рублей в облигации банка «Пересвет». И т. к. Центробанк, по ее словам, ввел мораторий на выплату долгов обанкротившегося к тому времени «Пересвета», ТФБ не смог получить свои деньги обратно. Когда банк купил эти облигации, она ответить затруднилась, как и на вопрос, трудно ли было предсказать финансовые проблемы «Пересвета» и обесценивание активов ТФБ.

«Мусин говорил, что делает все возможное, чтобы стабилизировать ситуацию, что работает с потенциальными инвесторами для финансового оздоровления банка», — пояснила женщина. Самого Роберта Ренатовича она охарактеризовала положительно. Негативной информации о нем свидетельница никогда ни от кого не слышала, добавила она на допросе.

Постоянное перекредитование ГК «DOMO», считает Тагирова, было необходимо для того, чтобы избежать необходимость доформирования резервовПостоянное перекредитование ГК DOMO, считает Тагирова, было нужно для того, чтобы избежать необходимость доформирования резервов

 «не выдать кредит в кратчайший срок было нельзя, так как это личное решение Мусина»

Постоянное перекредитование ГК DOMO, считает Тагирова, было нужно для того, чтобы избежать необходимость доформирования резервов. Т. е. нельзя допустить ни в коем случае просрочку по выплате ранее выданных группе компаний кредитов, иначе на ТФБ легла бы обязанность по увеличению резервов на сумму от 21% до 100% от задолженности. Все вопросы по созданию группы, ведению операционной деятельности, расширению числа участников и т. д. решал, по показаниям женщины, менеджмент «Бытовой электроники» — головной фирмы ГК. 

О реальном назначении кредитов она знала, но вот знали ли об этом другие члены кредитного комитета? На данный вопрос свидетельница ответить затруднилась. «Бенефициар банка Мусин принимал решения о продолжении работы с группой компаний DOMO путем кредитования действующих и новых заемщиков из числа организаций данной ГК. При этом кредиты должны были выдаваться исключительно на следующие нужды: пополнение оборотных средств, расширение сети торговых точек, погашение по ранее взятым кредитам и процентов по ним», — сказала она. Все решения по DOMO обговаривались, по ее словам, устно. 

По поводу выдачи двух кредитов на 1,8 млрд и 2,2 млрд рублей «Нижнекамскнефтехиму» Тагировой ничего не известно, в этот момент она была в декрете. 

Зато женщина рассказала об открытии кредитной линии, выданной близкому к Мусину ООО «Аида и Д», на 133,7 млн рублей. На момент оформления кредита она была председателем правления банка и одновременно председателем кредитного комитета. Заявки на выдачу этого кредита направлялись, по ее словам, через генерального директора «Аиды и Д» Алексея Зиновьева. Он хорошо знал Мусина, еще когда тот учился в 9-м классе. Его показания мы уже слышали в суде. 

Подписи на заключении комитета ставила свидетельница. «Необходимость выдачи банком кредитов этой компании и целевое использование кредитных средств определялись Мусиным. Последний прямо или косвенно оказывал существенное влияние на данную компанию», — сказала она. Решение о выдаче кредита принималось оперативно — за три дня, в залог предоставлялась некая квартира в Москве. Хотя обычно вопрос по кредитованию фирмы более чем на 100 млн рублей решался в срок от 14 до 30 дней. Но не выдать кредит в кратчайший срок, по ее словам, было нельзя, т. к. это личное решение Мусина.

Заявки на выдачу кредита фирме ООО «Аида и Д» на 133,7 млн рублей направлялись, по ее словам, через генерального директора «Аиды и Д» Алексея Зиновьева. Он хорошо знал МусинаЗаявки на выдачу кредита ООО «Аида и Д» на 133,7 млн рублей направлялись, по ее словам, через генерального директора «Аиды и Д» Алексея Зиновьева. Он хорошо знал Мусина

Первый транш в размере 60 млн рублей был переведен на расчетный счет заемщика в Татфондбанке. Затем средства перечислены на счет в Ак Барс Банке ООО «Новая нефтехимия», фирме-пустышке, с назначением платежа «по договору выпуска векселей». Потом деньги были перечислены на счет в ИнтехБанке с назначением платежа «оплата по договору займа». В этот же день, говорит Тагирова, «Новая нефтехимия» направила на счет «Аиды и Д» в ИнтехБанке 40 млн рублей по оплате по договору займа. Приобретение «Аидой и Д» векселей за счет средств банка «Новой нефтехимии», передала женщина, было отнесено к категории сомнительных ссуд с третьей категорией качества. Норма отчисления в резервы и возможные потери по ссудам, по ее версии, составили 21%. 

следком интересовался участием главы ТФБ в истории с банкротством «ВАМИНа»?

Свидетельница отметила, что никогда не курировала деятельность ИнтехБанка, но оказывала методологическую и консультационную поддержку при формировании планов развития его бюджета. По этим вопросам она контактировала с председателем правления банка Марселем Зариповым и его замом Еленой Наумовой. Кроме того, в октябре 2016 года Тагирова была назначена Мусиным руководителем УК «Татинк» по унификации процессов управления. Кандидатуру директора компании предложила она сама — этот пост заняла ее двоюродная сестра. А свидетельница занималась планированием, внутренним контролем, оплатой труда в «Тимер Банке», банке «Советский»», Радиотехбанке и ИнтехБанке. Кроме того, она сказала, что УК «Татинк» была акционером «Интеха» (хотя официального подтверждения этому мы не нашли). «Татинк», по версии следствия, являлся одной из многих фирм-пустышек, которые кредитовались в Татфондбанке. 

Решение о том, какие транзакции производить в 2014 году с участием подставных, по сути, фирм, по словам женщины, принимали их кураторы. В ТФБ по мере необходимости вводили соответствующие приказы. Их подписывал либо председатель правления, либо уполномоченное им лицо. Тагирова отмечает: этот процесс был организован до того, как она стала предправления банка, — до декабря 2013 года. Потом его курировала зампредправления Раиля Сергунина. После своего назначения свидетельница, по ее словам, возможно, осуществляла контроль за кураторами, но точно она якобы не помнит.

За руководство фирмой-пустышкой свидетель получала 10 тыс. рублей в месяц. За руководством отдела казначейства — еще 60 тыс.За руководство фирмой-пустышкой свидетельница получала 10 тыс. в месяц, за управление отделом казначейства — еще 60 тыс. рублей

Неожиданно женщина прокомментировала и переуступку прав требования к плохо кончившему ОАО «Вамин» на 760 млн рублей. Это не является предметом судебного разбирательства по делу ТФБ, но вопрос, видимо, был задан на этапе предварительного расследования. Возникает подозрение, что следком интересовался историей другого не менее скандального для Татарстана банкротства.

Тагирова сообщила, что права требования были переданы в УК «Татинк» на основании договора цессии. Необходимость такого шага, по ее словам, обусловлена либо неплатежеспособностью «Вамина», либо начатыми в отношении него судебными производствами. Это решение было согласовано с бенефициаром банка Мусиным. Свидетельница не вспомнила, принимала ли она сама участие в согласовании условий той сделки. 

зицпредседатели подставных фирм кивают на мусина

Собеседники «БИЗНЕС Online» поделились и подробностями других допросов по делу ТФБ. Они чуть менее значимы для понимания причин краха банка, но не менее важны для объективной картины.

Например, допрашивали экономиста, а потом и руководителя казначейства DOMO и по совместительству номинального директора ООО «Люксор» Алию Иктисамову. Она работала там с октября 2014 года, трудовой договор был заключен между нею и гендиректором «Бытовой электроники» Луизой Шигаповой. Первая раскрыла список лиц из ГК DOMO, которые не вели реальной деятельности. Он внушительный. Это общества с ограниченной ответственностью: ЕЗЦ, «Метресурс», «Югра-Электроникс», «Весна», «Торгбыт», «Алнаир», вышеупомянутый «Люксор», «Метинвест», «Новая электроника», «Армада», «Электробытторг», «Современная электроника», «Умная электроника», «Урман», «Аудиотрейд», «Техно-Регион», «Саттелит», «Октанта», «Фаворит». Их директорами и учредителями были работники «Бытовой электроники».

Схема согласовывалась с финансовым директором «БЭ» Ириной Даниловой. Затем направлялась для согласования в кредитный отделСхема согласовывалась с финансовым директором БЭ Ириной Даниловой, затем направлялась для согласования в кредитный отдел

За руководство фирмой-пустышкой свидетельница получала 10 тыс. в месяц, за управление отделом казначейства — еще 60 тыс. рублей. Информацию о том, что финансовая отчетность «Люксора» не соответствует требованиям банка, она доводила до замначальника отдела оперативного учета «Бытовой электроники» Гульгены Саттаровой. После одобрения кредита с Иктисамовой связывался кредитный инспектор, если был отказ, то организацию-заемщика заменяли. Документы отправляли повторно. Перечисления происходили, по словам свидетельницы, как по счетам ТФБ, так и по ИнтехБанку и «Тимер Банку». Схема согласовывалась с финансовым директором БЭ Ириной Даниловой, затем направлялась для согласования в кредитный отдел, а потом готовились платежные поручения о перечислении денег. 

Ринат Гатин работал с 2011 года водителем в компании «Коммерческая недвижимость». От юриста ООО «Глобал Консалтинг» Ивана Киреева он узнал, что за 10 тыс. рублей в месяц можно стать директором и учредителем фирмы-пустышки ООО «Бриг». Что входило в его обязанности, не знал, только подписывал отчеты для налоговой инспекции, банка, зарплатные ведомости и ездил в ТФБ или один из подконтрольных ему банков для подписания документов по кредитным договорам. Все указания мужчине давала бухгалтерия «Глобал Консалтинга». Деньгами сам он не распоряжался. 

Слушали показания в суде и заместителя гендиректора ООО «Ак Барс Девелопмент» Ильшата Габбасова. Он рассказал лишь, что в 2010 году по доверенности был представителем кипрской компании Elevani Enterprises — одного из учредителей «Аиды и Д». Но последняя организация, по словам мужчины, ему была незнакома.

Что расскажут другие свидетели обвинения — уже сегодня выслушает корреспондент «БИЗНЕС Online» на открытом после долгого «коронавирусного» перерыва заседании судаЧто расскажут другие свидетели обвинения, уже сегодня выслушает корреспондент «БИЗНЕС Online» на открытом после долгого коронавирусного перерыва заседании суда

Гюльбану Шамгунова работала главным бухгалтером Казанского комбината строительных материалов и числилась на должности замначальника внутреннего аудита в «Ак Барс Девелопменте». На тот момент там, по ее словам, генеральным директором был Мусин. Примерно тогда же ей предложили стать представителем по доверенности все той же кипрской Elevani Enterprises. Кто дал такие указание женщине, она не помнит, но понимала, что фактически данное юрлицо принадлежит Мусину и стать представителем — это его указание

Шамгунова от имени Elevani Enterprises подписывала документы. «Мне говорили, что это указание директора, то есть Мусина», — сказала она. Документы от имени компании ей привозил водитель «АБ Девелопмента». «После подписания мною документов я оставляла их в специальном лотке, откуда их и забирали», — добавила женщина. Какие именно документы она подписывала, не помнит, но сказала, что это были договоры, например, на открытие расчетного счета и по продаже или покупке долей «Аиды и Д». Кроме того, свидетельница сообщила, что была номинальным директором и учредителем агента по продаже продукции кирпичного завода — ООО «ТД „Керамик Центр“». О том, что нужно возглавить эту фирму, ей сообщили на совещании в «АБ Девелопменте». 

Что расскажут другие свидетели обвинения, уже сегодня выслушает корреспондент «БИЗНЕС Online» на открытом после долгого коронавирусного перерыва заседании суда по самому громкому делу в новейшей истории Татарстана.