Коррупционные закрома: почему имущество, изъятое прокурорами, не продают?

Прокуратура не сбавляет обороты в исковой работе, а, наоборот, наращивает их Фото: «БИЗНЕС Online»

Сколько «коррупционного» имущества в Татарстане?

С 2021 года судами республики было удовлетворено 14 антикоррупционных исков на сумму 776,2 млн рублей, сообщили «БИЗНЕС Online» в прокуратуре РТ. С момента получения ответа на запрос был удовлетворен еще один иск — к экс-судье АС Татарстана Аделю Минапову (решение не вступило в законную силу, обжаловано). Таким образом, за пять лет в республике суды постановили обратить в доход государства имущество на 983 млн рублей.

Из этих решений исполнено требований, по данным прокуратуры, на сумму 630 млн рублей, т. е. более 80%. Так, в доход государства передано 82 объекта, из которых большинство — 75 — это объекты недвижимости, еще 7 — транспортные средства (ТС). Но вот беда: из всех 82 объектов реализовано, по данным прокуратуры, всего три авто. Общая сумма, вырученная с продажи трех машин, — 11,5 млн рублей.

За 5,6 млн рублей со второй попытки продан белый Porsche Cayenne, принадлежавший теще экс-главы Бугульмы Линара Закирова Резиде Хамзиной. По нашим данным, и на первом круге аукциона был победитель — казанская компания, которая предложила за машину 6,6 млн рублей, но в итоге отозвала свою заявку. В конце концов, итоговая цена иномарки оказалась выше стартовой аж на 2,2 млн рублей. Выкупил автомобиль удмуртский бизнесмен Игорь Тутынин.

За 5,6 млн рублей со второй попытки продан белый Porsche Cayenne, принадлежавший теще экс-главы Бугульмы Линара Закирова Резиде Хамзиной Фото: torgi.gov.ru

Также с торгов в этом году был продан Lexus RX300, изъятый по решению суда у семьи бывшего руководителя отдела СКР по Приволжскому району Марселя Мустафина. К стартовой цене покупатель — ООО «Аукционный брокер» из Рязани — добавил 2 млн рублей и в итоге выкупил ТС за 4,3 миллиона.

С торгов в этом году был продан Lexus RX300, изъятый по решению суда у семьи бывшего руководителя отдела СКР по Приволжскому району Марселя Мустафина Фото: torgi.gov.ru

Третья машина в этом списке — Infiniti, которую изъяли у бывшего старшего дознавателя ОП «Азино» Альбины Хисамеевой. Продали авто с пятой попытки, за это время его стартовая цена упала в 10 раз — с 2,8 млн до 281 тыс. рублей. Тем не менее покупатель — казанское ООО «Резерв» — выкупил иномарку за 6,6 млн рублей.

Третья машина в этом списке — Infiniti, которую изъяли у бывшего старшего дознавателя ОП «Азино» Альбины Хисамеевой Фото: torgi.gov.ru

Остальные четыре машины еще не проданы. Это Mercedes-Benz AMG и BMW X7 Минапова, Mazda CX-5 Евгении Старостиной (как установил суд, фактически транспортное средство принадлежало бывшему бугульминскому главе Закирову) и Hyundai Santa Fe экс-сотрудника Россельхознадзора по РТ Рустема Гараева, с которым у прокуратуры вышел, пожалуй, самый долгий спор, дошедший аж до Верховного суда РФ.

Фото: источник «БИЗНЕС Online»

Также в собственности государства находятся 75 объектов недвижимости, изъятые по искам прокуроров. Большинство из них — 45 объектов — принадлежали семье экс-главы КирМоса Сергея Миронова и, как сообщал ранее «БИЗНЕС Online», были переданы добровольно.

Что это за объекты?

• Коммерческая площадь в ЖК «Казансу» (которая фигурировала и в уголовном деле Миронова; помещение сдано в аренду «Пятерочке») и два парковочных места в этом же ЖК.
• Два земельных участка в совхозе «Казань».
• Дачный комплекс из нескольких объектов в ДНТ «Миляш» в Матюшино.
• Квартира в ЖК «Меркурий».
• Две квартиры и нежилое помещение в ЖК «Дом на Алафузова».
• 7 нежилых помещений в ЖК «Элегия».
• 6 участков и три домика в СНТ «Лагерная».
• Дом с участком в садовом товариществе «Сантехприбор».
• 6 нежилых помещений в ЖК «Салават Купере».
• 8 квартир и два нежилых помещения в ЖК Miracle.

Еще 30 объектов «внесли в казну» фигуранты 8 прокурорских исков.

• Квартира в Челнах — одно из первых исполненных решений по недвижимости, принадлежала ранее бывшему замруководителя северо-восточного органа инспекции Госстройнадзора в Челнах Антону Болкисеву.
• Три квартиры на улице Бондаренко, 3 — добровольно переданы экс-ректором КНИТУ-КАИ Тимуром Алибаевым.
• Квартира и нежилое помещение в ЖК «Дом на Кремлевской», квартира в московском ЖК «Сердце столицы», квартира и жилой дом с двумя земельными участками в Сочи — изъяты по иску к Закирову.
• Квартира в Бугульме, изъятая по второму иску к Закирову и оформленная на его бывшую подчиненную.
• Земельный участок с домом и баней в жилом массиве Плодопитомник и коммерческое помещение в доме на улице Фучика — изъяты по иску к Мустафину и его семье.
• Недостроенный жилой дом и земельные участки в Верхнеуслонском районе РТ (в решении суда 7, по межеванию — 8) — изъяты по иску к экс-замглавы приволжского управления Ростехнадзора Александру Игонову.
• Жилой дом с участком в Приволжском районе Казани и участок в Лаишевском районе РТ, изъятые у Гараева.
• Коттедж с участком, изъятые по иску к семье экс-начальника ОП «Зареченский» Тараса Дорошкевича.

В собственности государства находятся 75 объектов недвижимости, изъятые по искам прокуроров. Большинство из них — 45 объектов — принадлежали семье экс-главы КирМоса Сергея Миронова Фото: «БИЗНЕС Online»

Не исключено, что в будущем этот список пополнится — прямо сейчас суды Татарстана рассматривают другие антикоррупционные иски прокуратуры РТ. Например, в скором времени, как ожидается, суд вынесет решение по иску прокурора республики к бывшему главе Актанышского района Энгелю Фаттахову и его семье на рекордную сумму требований — 651 млн рублей.

Но пока ни один объект из данного списка не принес доход в казну государства. Почему сложилась такая парадоксальная ситуация?

В скором времени, как ожидается, суд вынесет решение по иску прокурора РТ к бывшему главе Актанышского района Энгелю Фаттахову и его семье на рекордную сумму требований — 651 млн рублей Фото: «БИЗНЕС Online»

Счетная палата РФ: изъятое имущество используется неэффективно

Прежде всего оговоримся, что схожая ситуация по всей России. Антикоррупционные иски, которые предъявляют прокуроры к «нечистым на руку мздоимцам» (так назвал генпрокурор Александр Гуцан чиновников, владеющих незаконно нажитым имуществом), стали нормой последних лет. Причем прокуратура не сбавляет обороты в исковой работе, а, наоборот, наращивает их. Если за 2024 год по искам прокуроров по всей России в доход государства было обращено имущество на 504 млрд рублей, то в 2025-м — в 3 раза больше, на 1,6 трлн рублей. Нынешний год имеет все шансы показать рекордные цифры: например, только в мае был удовлетворен один из крупнейших исков в истории РФ к экс-сенатору Вадиму Мошковичу, у которого были изъяты активы более чем на 550 млрд рублей (в том числе акции агрохолдинга «Русагро»).

Но еще год назад в Счетной палате заявили, что имущество, обращенное в доход государства, используется неэффективно. Такой вывод ведомство сделало после проверки деятельности Росимущества. Аудиторы проверяли именно «коррупционное» имущество, которое либо передано в доход государства по искам прокуроров как незаконно нажитое, либо было конфисковано по итогам рассмотрения уголовных дел о коррупции. Проверка затронула не только федеральное ведомство, но и его территориальные управления в Москве, Санкт-Петербурге, Московской и Ленинградской областях.

Оказалось, что с 2011 по 2025 год в доход государства было передано почти 9 тыс. объектов стоимостью 113 млрд рублей, при этом в хозяйственный оборот вовлечено только 8%. Из них 240 объектов (менее 4% от всего «коррупционного» имущества) было приватизировано, еще 224 объекта (тоже меньше 4%) передано в аренду. От этих двух действий государство заработало 3,2 млрд рублей и 832,2 млн рублей соответственно, пришла к выводу Счетная палата. Если бы в хозоборот было вовлечено все «коррупционное» имущество, доходы, стало быть, исчислялись бы триллионами, но сделать это пока не получается.

«Росимущество не является стороной в делах коррупционной направленности, для снятия ограничительных мер оно вынуждено обращаться в суды, что затягивает процесс» Фото: © Антон Денисов, РИА «Новости»

В чем причины?

В несовершенстве законов. По крайней мере, на это указала та же Счетная палата в своем отчете. «Эффективному учету и использованию коррупционного имущества препятствует ряд системных проблем и законодательных ограничений», — говорится в материалах ведомства. Там же перечислены четыре конкретные проблемы, с которыми соглашаются и в Росимуществе в РТ.

Первая. Нормативное регулирование в этой сфере далеко от совершенства. Например, нет четкого регламента процесса передачи имущества от судебных приставов Росимуществу. «Часто имущество передается с арестами и запретами регистрационных действий. Поскольку Росимущество не является стороной в делах коррупционной направленности, для снятия ограничительных мер оно вынуждено обращаться в суды, что затягивает процесс», — рассказали «БИЗНЕС Online» в межрегиональном территориальном управлении (МТУ) Росимущества в РТ и Ульяновской области. Как итог — с момента, когда Росимуществу передают объект, и до момента, когда он физически переходит в собственность государства, может пройти полтора-два года, указали в Счетной палате. Свежий пример в Татарстане: решение по иску к Алибаеву и его семье было исполнено в декабре прошлого года (переданы ключи от трех квартир и деньги), а спустя полгода, в июне 2026-го, Росимущество обращалось в Вахитовский суд, где просило снять обеспечительные меры с недвижимости.

Вторая. В Росимуществе нет единой практики приема, учета и регистрации права федеральной собственности на «коррупционное» имущество. Например, даже в Москве и области порядок учета имущества отличается. Как итог — «риски утраты» дорогостоящих объектов.

Третья. Ограничения на приватизацию «коррупционного» имущества, установленные законом. Например, по закону запрещено на торгах продавать земельные участки, у которых основной вид использования — для строительства зданий (сооружений). Как итог — только в Московской области с 2020 года не реализовано более 2 тыс. земельных участков площадью 581,3 га и совокупной кадастровой стоимостью более 2,7 млрд рублей, указывает СП.

Расчетная стоимость определяется по формуле: площадь квартиры умножается на среднюю цену 1 кв. м жилья в регионе по данным Росстата. Только тогда квартиру можно реализовать — и обязательно через аукцион Фото: © Victor Lisitsin / Russian Look / www.globallookpress.com

В чем сложность продажи именно квартир и коттеджей

Это четвертая проблема, к решению которой в этом году подключались даже законодатели. Как указывают в Счетной палате и Росимуществе в РТ, сейчас на продажу конфискованных жилых помещений — квартир, домов, долей в них — действуют ограничения, указанные в ст. 30.4 ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» от 21.12.2001 №178-ФЗ.

В этой статье говорится, что продавать изъятые «коррупционные» квартиры можно только в том случае, если их рыночная стоимость как минимум в 2 раза выше расчетной. Расчетная стоимость определяется по формуле: площадь квартиры умножается на среднюю цену 1 кв. м жилья в регионе по данным Росстата. Только тогда квартиру можно реализовать — и обязательно через аукцион. Если аукцион дважды пройдет безуспешно, то затем на торги такую квартиру можно будет выставить не раньше чем через полгода.

Для примера: сколько должна стоить квартира, изъятая в Татарстане, чтобы ее можно было выставить на аукцион? По данным Росстата на I квартал 2026 года, стоимость 1 кв. м жилья на вторичном рынке — 176,8 тыс. рублей. Это средний показатель. Самая низкая цена «квадрата» в Татарстане — во вторичном жилье «низкого качества» — 140,1 тыс. рублей, самая высокая — 229,5 тыс. рублей в «элитных квартирах».

По формуле определим расчетную стоимость одной из трех изъятых у экс-ректора КНИТУ-КАИ квартир. Ее площадь, как следует из данных на «маркетплейсе» Росимущества, — 52,6 кв. метра. На I квартал 2026 года расчетная стоимость квартиры — 9,3 млн рублей. Таким образом, чтобы по закону данную недвижимость можно было продать на аукционе, ее рыночная стоимость должна превышать 18 млн рублей. Сейчас эта квартира находится на этапе подготовки к продаже на аукционе.

Счетная палата указала, что в числе переданных государству 9 тыс. объектов есть почти 300 квартир, жилых домов и коттеджей совокупной кадастровой стоимостью 2,3 млрд рублей, которые невозможно продать из-за действующих ограничений. «При этом некоторые объекты не используются с 2019 года и теряют инвестиционную привлекательность», — указывает ведомство. Получается, что квартиры изъяты, при этом «не востребованы для нужд страны», указывает СП, но и продать их невозможно — такой вот замкнутый круг.

Эту коллизию пытались устранить сенаторы Совфеда. Глава комитета СФ по экономполитике Андрей Кутепов и член этого же комитета Игорь Тресков в текущем году направили в Госдуму законопроект, в котором предлагали отменить критерии вовлечения квартир и коттеджей в процесс приватизации. В таком случае выставлять на аукционы и продавать можно было бы абсолютно любое жилье, а не только то, которое стоит в 2 раза больше расчетной цены. В пояснительной записке к законопроекту указано: из почти трех сотен квартир и коттеджей эксперты провели оценку 63 «коррупционных» квартир, из которых только пять подходили по применяемым ныне критериям.

Законопроект был включен в примерную программу Госдумы на весеннюю сессию (апрель), однако далее данных о движении документа нет. Зато на днях был принят аналогичный законопроект, параллельно разработанный группой депутатов во главе с вице-спикером Госдумы Викторией Абрамченко. Теперь его осталось одобрить Совфеду, а затем — подписать президенту Владимиру Путину. Когда заработают новые правила, пока неизвестно.

Одной из серьезных проблем генпрокурор назвал то, что судебные приставы, по его мнению, затягивают исполнение решений по искам прокуроров Фото: «БИЗНЕС Online»

Генпрокуратура недовольна работой приставов и Росимущества

Недавно Гуцан проводил отдельное совещание по теме распоряжения государственными активами, изъятыми по искам надзорного ведомства, и подверг критике деятельность Росимущества с судебными приставами, указав на «системные просчеты» в их деятельности. «[Ведомствами] не налажено эффективное управление активами, их сохранность, реализация и вовлечение в оборот», — говорил он.

Одной из серьезных проблем генпрокурор назвал то, что судебные приставы, по его мнению, затягивают исполнение решений по искам прокуроров. «Ситуации, когда имущественные комплексы фактически продолжают приносить доход тем, у кого они были изъяты судом, незаконно используются третьими лицами или приходят в запустение ввиду ненадлежащего содержания, считаю дискредитацией всей ранее проведенной работы», — заявил Гуцан, поручив усилить надзор в этой сфере.

В прокуратуре Татарстана в ответ на запрос «БИЗНЕС Online» сообщили, что сопровождают процесс фактического исполнения решений судов от начала до логического завершения, вплоть до контроля оценки имущества, прозрачности процедур продажи и поступления вырученных от них денег в бюджет. «Особое внимание уделяется взаимодействию ФССП и Росимущества, координации работы в целях исключения формального подхода и недопущения нарушений», — рассказали в надзорном ведомстве республики. В прокуратуре также отметили, что видят «избыточную усложненность процедур» в процессе исполнения судебных решений. «Даже при наличии вступившего в законную силу судебного акта процесс передачи имущества государству требует прохождения через органы принудительного исполнения, что существенно увеличивает сроки», — заметили в прокуратуре РТ.

Жанна Самойлова: «Разыскные мероприятия отразятся на должнике массой неудобств, целесообразность скрывать имущество рано или поздно просто не оправдает надежд» Фото: «БИЗНЕС Online»

А как устроен процесс передачи имущества государству?

Судебные приставы подключаются на первом же этапе — когда решение об изъятии коррупционных активов только вступает в силу. Причем решения по искам прокуроров уполномочен исполнять спецотдел, который подчиняется центральному аппарату в Москве, — в республике этим занимается специальный отдел судебных приставов по Татарстану (СОСП по РТ). Как сообщила «БИЗНЕС Online» руководитель отдела Жанна Самойлова, все сроки определены законами. Например, в тот же день, когда решение по иску вступает в силу, исполнительные документы направляются в СОСП по республике. Время для добровольного исполнения решения «должнику» не дается — такие решения «подлежат немедленному исполнению». Основная задача приставов здесь — оперативно установить имущество и «принять меры по изъятию»: на эту процедуру дается пять дней. Такие исполнительные производства находятся на особом контроле директора ФССП России, поэтому в целом рекомендуемый срок их исполнения — в течение одного месяца с момента возбуждения, подчеркнула Самойлова.

В Татарстане с этим проблем, судя по всему, нет. По словам Жанны Александровны, процесс изъятия «коррупционного имущества» полностью координируется начальником СОСП по РТ во взаимодействии с органами прокуратуры. «Определяется местонахождение имущества, которое и позволяет оперативно, в течение суток, установить транспортные средства, место жительства должника, даже если оно не соответствует месту регистрации. Сложность в исполнении — это не про нас. Оперативность действий — ключ к успеху», — сказала Самойлова.

«В случае если должник попытается скрыть имущество, к нему применят комплекс ограничительных мер, который будет действовать на протяжении всего времени установления скрываемого имущества. Разыскные мероприятия отразятся на должнике массой неудобств, целесообразность скрывать имущество рано или поздно просто не оправдает надежд», — добавила руководитель СОСП по РТ.

Однако на практике не все так гладко. Например, у Дорошкевича, по нашим данным, до сих пор не смогли отыскать две иномарки BMW, изъятые по решению суда. Оно вступило в силу в октябре прошлого года. Но справедливости ради стоит отметить, что есть противоположный свежий пример: две люксовые иномарки, которые суд постановил изъять у Минапова, меньше чем через неделю уже были переданы Росимуществу.

А если речь идет о денежных средствах, которые по искам прокуроров взыскивают как эквивалент проданному имуществу? По словам Жанны Александровны, деньги списывают с расчетных счетов должника. А если их не хватит, в счет погашения может пойти даже то имущество, которое не было изъято через суд. «Если данных средств недостаточно для оперативного погашения задолженности, рассматривается вопрос об определении имущества, на которое пристав наложит арест и обратит взыскание, независимо от того, попало оно под действие федерального закона №230 („О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам“ — прим. ред.) или нет, в ход может пойти и совместно нажитое имущество, и особо ценная домашняя утварь», — сообщила Самойлова. По данным прокуратуры РТ, только два должника исполнили решение о передаче денежных средств добровольно — это Алибаев (24 млн рублей) и Миронов (частично, 98 млн из 145 млн рублей, внесли члены его семьи). Остальным, к слову, при принудительном исполнении «капает» бонус в виде исполнительского сбора в 12%.

Реализация имущества происходит двумя способами: продажа на торгах или передача в аренду Фото: © Belkin Alexey / news.ru / www.globallookpress.com

Что доходит до торгов: как устроен процесс реализации?

От приставов изъятые коррупционные объекты поступают уже непосредственно в Росимущество. Затем ведомство начинает процедуру их передачи на реализацию. Сколько времени занимает данная процедура, в Росимуществе в РТ не уточняют, но, судя по количеству входящих в нее этапов, она не одномоментна. «Сроки этого процесса регулируются законодательством и зависят от нескольких этапов, а именно: государственная регистрация права собственности государства на имущество; передача имущества судебным приставом-исполнителем в Росимущество (или его территориальный орган); решение Росимущества о способе реализации; размещение информации о реализации; проведение торгов», — сообщили «БИЗНЕС Online» в ведомстве.

Реализация имущества происходит двумя способами: продажа на торгах или передача в аренду. Но до этого необходимо провести оценку имущества. Если взять, например, опять же изъятые у семьи Алибаевых квартиры на улице Бондаренко, то с момента их покупки в 2014 году (а в иске их стоимость указывалась на момент приобретения) и до сегодняшнего дня они могли подорожать в несколько раз.

На оценку изъятых лотов выделяются деньги из бюджета. «Оценка коррупционного недвижимого имущества проводится специализированными оценочными компаниями на основании государственных контрактов, — сообщили в Росимуществе в РТ. — Закупка на проведение оценки производится Росимуществом централизованно. Так, по данным сервиса «Контур.Фокус», в 2025 году ведомство заключило четыре контракта в сумме на 2,5 млн рублей на оценку конфискованного имущества.

Кроме того, ведомство регулярно проводит закупки услуг по приему и хранению объектов, переданных в собственность государства. У исполнителя контракта должны быть склады с видеонаблюдением и охрана. Стоимость контракта на 2026 год — 8,5 млн рублей, на 2027-й — 13,5 млн рублей. Но это если речь идет об имуществе, которое физически можно перевезти. Как происходит «хранение» изъятых жилых домов, квартир и участков — неизвестно.

После проведения оценки объекты выставляются на торги. Их организует как само Росимущество, так и специальные организации, привлеченные по госконтрактам. Сколько времени может занять эта подготовка и сами торги — неизвестно. Для примера — с момента, как на торги выставили Porsche Cayenne, изъятый у семьи Закирова, до момента, как его выкупили, прошло четыре месяца. Процесс реализации недвижимости занимает более длительное время из-за проведения оценок, оформления документов и т. д. Так, изъятая у того же экс-мэра Бугульмы квартира в 127 «квадратов» в ЖК «Дом на Кремлевской» на улице Кави Наджми в Казани уже несколько месяцев «висит» на маркетплейсе Росимущества в статусе «свободный объект, планируемый к вовлечению на торгах». Это значит, что его пока только планируют выставить на торги, но после проведения всех оценочных процедур. Как скоро, остается только гадать.

К слову, ранее эксперты — юристы и арбитражные управляющие, у которых был опыт взаимодействия с Росимуществом, — рассказывали «БИЗНЕС Online» о проблемах, с которыми сталкивались при торгах: осмотреть имущество оказалось невозможным, связаться с организаторами торгов — тоже, нет четких сроков и т. д.

В самом Росимуществе сказали «БИЗНЕС Online», что по управлению «коррупционным» имуществом претензий к ним от надзорных органов не было. «Представления от Генеральной прокуратуры / прокуратуры Республики Татарстан о неэффективном управлении активами, проблемах с их сохранностью, реализацией и вовлечением в оборот в адрес МТУ не поступали», — сообщил врио руководителя управления Марат Ситдиков. Отметим, что предыдущий руководитель — Альберт Хайрутдинов, управлявший Росимуществом в РТ 8 лет, — был уволен в начале этого года после проверки, инициированной центральным аппаратом. «Выявлены серьезные недостатки в организации работы межрегионального территориального управления Росимущества в Республике Татарстан и Ульяновской области», — сообщали федеральные СМИ со ссылкой на «источник, близкий к Росимуществу».

«Часто объекты передаются в запущенном состоянии или не в полной комплектации. Например, когда легковую машину изымают и продают без ключей, то восстановление ключа для отдельных моделей может стоить до 1 миллиона рублей — это отпугивает потенциальных покупателей» Фото: © YAROCKY_RUSLAN / Global Look Press / www.globallookpress.com

Что еще мешает торгам и что с этим делать?

Проблема не в самой идее изъятия имущества (эта идея как раз логична — если происхождение имущества не подтверждено законами, оно может быть обращено в доход государства), а в том, что механизм, хорошо работающий на стадии взыскания, значительно хуже показывает себя на стадии распоряжения имуществом, говорит генеральный директор юридической компании «АКЕОН» Александр Кольцов.

«После изъятия такой актив должен как можно быстрее возвращаться в рыночный оборот. Пока квартира, дом, земельный участок или иной актив фактически заморожены, не возникают поступления от земельного налога, налога на имущество, налога на прибыль и НДС, которые могли бы появиться при продаже, аренде или дальнейшем хозяйственном использовании данного имущества», — рассказал Кольцов «БИЗНЕС Online».

Причем процесс покупки такого имущества для обывателя до сих пор трудный и непонятный, говорит управляющий партнер Vilex Group Ильгиз Валеев. И это притом что, по его словам, в последнее время Росимущество провело «заметную работу» по обеспечению доступности торгов — например, теперь все лоты размещены на специальном «маркетплейсе».

Проблемы эксперт выделяет следующие. Во-первых, по словам Валеева, часто в электронных торгах могут участвовать профессиональные перекупщики, которые хотят получить лоты по самой дешевой цене. Во-вторых, участие в таких торгах требует затрат — надо оформить электронную цифровую подпись, пройти регистрацию на торговой площадке, аккредитацию, правильно заполнить и подать заявку. «Нести подобные затраты простые покупатели не особо желают, если только цена имущества не перекрывает все эти неудобства», — говорит Валеев.

В-третьих, по его словам, есть сложности с осмотром самого имущества. Зачастую оно «разбросано» по территории субъекта, из-за отсутствия у организатора торгов штатных единиц посмотреть объект может быть трудно.

В-четвертых, продажу таких активов осложняет их состояние. Часто объекты передаются в запущенном состоянии или не в полной комплектации. Например, когда легковую машину изымают и продают без ключей, то восстановление ключа для отдельных моделей может стоить до 1 млн рублей — это отпугивает потенциальных покупателей.

В-пятых, обременения: в объектах, покупаемых на торгах, могут проживать дети, объекты могут быть арестованы банками. «Вопрос снятия таких обременений находится в ведении Росимущества, в некоторых случаях такие обременения могут сохраняться при переходе прав к новому владельцу», — объясняет Валеев.

«Для улучшения ситуации нужно выстроить понятную процедуру: быстрый учет, оценка и продажа через прозрачные электронные торги. Здесь логично использовать опыт банкротных торгов, где уже отработаны механизмы публичного предложения, снижения цены и работы с проблемными активами», — считает Кольцов. По словам Валеева, нужно заниматься улучшением доступности торгов — снижать требования к потенциальным участникам. Например, сейчас покупатели могут приобретать активы с торгов только за счет своих средств, можно было бы разрешить использовать «стороннее финансирование».

«Уверен, что при наличии соответствующей политической воли процесс реализации изъятых активов можно существенно ускорить, внеся соответствующие изменения в нормативные документы», — отмечает управляющий партнер Vilex Group.